В нынешнюю Радоницу родные и близкие будут поминать Дмитрия Мулыгина, преставленного ко Господу в начале ноября 2025 года. Воином Отечества перешел он в жизнь вечную, спасая тело боевого товарища и земляка по малой родине, погибшего несколькими днями ранее. Что это было: порыв, рвение, боевое братство, моральная сила духа?.. Просто христианский подвиг.
Смерть Дмитрия по сей день оставляет в душе разные чувства: светлые воспоминания о нем – культовом музыканте; печальные, потому что больше не будет возможности услышать голос его музыкальной лирики, его новые откровения; гордости, за решение быть там, где труднее всего, где смерть поджидает на каждом шагу; восторг от его решительности и бесстрашия.
В начале 2000-х особенная музыка тульской группы «Ворон Кутха» звучала не только в двух столицах, но и далеко за пределами нашей страны. Кстати, в некоторых заграничных музыкальных рок-тусовках они были единственными, представлявшими российское музыкальное рок-творчество.
Смеем признаться, и наша редакция была в числе горячих поклонников коллектива. В те годы не раз доводилось бывать в модном московском ночном клубе Tabula Rasa. Здесь проходили выступления группы при полном аншлаге. Публика внимала каждому слову и каждому аккорду Дмитрия Мулыгина. Его выступления были близки гостям, они доходили до сердца каждого. И так происходило в каждую новую встречу…
А у самого Дмитрия тем временем произошел переломный момент в судьбе. Он уедет на Донбасс – жить, сочинять, петь, помогать, ремонтировать, молиться, жениться, любить, растить и ЗАЩИЩАТЬ. Защищать эту часть русского мира, неистово, честно, бесстрашно. До последнего своего земного христианского подвига, до последнего вздоха…
Сегодня публикуем статью памяти Дмитрия Мулыгина. И как когда-то в Tabula Rasa, бьет набатом по струнам души его голос, каждая строчка из его поэтическо-музыкального творчества.
Редакция
Обязанности Ангела Хранителя
Памяти Дмитрия Мулыгина — поэта, воина, певца
Небеса всё ближе, небеса всё шире.
Слева Богоматерь, справа Грядый Спас.
Я хотел бы жить и умереть в Сибири,
если б не было такой земли – Донбасс.
Д. Мулыгин, из дневника, 31.08.2025 г.
Ты уже получил амуницию, стал в строй
и приступил к своим нынешним
обязанностям ангела-хранителя?
Из частного письма Д. Мулыгину
Нам так и не привелось встретиться воочью – легко перейдя на ты, полгода общались по Сети. Удивляли его собранность, корректность, деликатность, контактность и, главное, – духовная глубина. При этом в своих принципах Мулыгин был несгибаем. Многое в его феномене допрояснили воспоследовавшие трагические обстоятельства. Теперь, в меру сил обозревая людские свидетельства о пути Дмитрия, понимаю, что он был человеком с Поручением. Посланцем. В последнем оставленном видео от 4 ноября 2025 гда Мулыгин свою речь завершил словами «Христос Воскресе!».
Поначалу Дмитрий удивился, что кем-то вообще пишется книжка о современной отечественной лирико-гражданской поэзии, «Мнемозина с гвардейской лентой…», что кому-то это нужно, а более всего – что я обратился к нему как к поэту за текстами его рок-композиций. И 25 марта 2025 года, по возвращении с боевого задания, прочтя несколько глав «Мнемозины…» в журнале «Алтай», он дал знать: «Сегодня мы с интернетом. Прочитал сейчас. Интересно очень. Благодарю за Вашу внимательность».
Для меня далеко загодя сформировалась «моя тройка» стихотворцев Донецка – филолог Ксения Першина, священник Димитрий Трибушный, рок-бард Дмитрий Мулыгин. Все трое стали героями моей «Мнемозины…», каждому посвящена посильная главка. С отрадой узнал, уже после выхода книги, что эта тройка изнутри скреплена верой и дружбой.
Димитрий о Димитрии
Воин-доброволец Дмитрий Николаевич Мулыгин, лидер рок-группы «Ворон Кутха», а прежде – артист хора тульской филармонии, пропал без вести 5 ноября 2025 года на линии боевого соприкосновения в зоне ведения СВО на Покровском направлении.
Лишь через месяц однополчане смогли вынести тело товарища из обстреливаемой зоны, и 27 декабря состоялись его похороны на кладбище «Донецкое море». Дима, при всей своей независимости, скромности и в итоге незаметности в публичном поле, для многих стал эстетическим и нравственным ориентиром. Друзьям трудно поверить в эту смерть.
В своей проповеди на кончину воина Димитрия, произнесенной 14 декабря 2025 года, настоятель Храма Рождества Божией Матери в Донецке иерей Димитрий Трибушный взволнованно сказал:
«…Можно и не знать, что происходит с человеком, – важнее то, что мы о нём молились. Оставалась надежда. На днях супруга Лена опознала тело Дмитрия по видеосвязи. Оформлено официальное заключение. Но я пока не верю. Ну вот не верю! Однако с сегодняшнего дня будем молиться о упокоении раба Божиего Димитрия.
Туляк Дима Мулыгин совершил поступок, который характеризует его как подлинно русского человека. С Димой к нам пришла Россия, настоящая Россия, которую мы ждали. Когда здесь начались военные события, люди его круга, его музыкальных интересов далеко не всё поняли и не все поддержали. Многие не поняли сути происходящего – и самые известные, самые именитые, в чём-то, может быть, самые даровитые, те же Борис Борисович Гребенщиков (включен Минюстом РФ в реестр иноагентов. – Ред.), Юрий Юлианович Шевчук… А Дима был среди тех, кто понял. Но было мало – понимать. Вначале он приезжал на Донбасс с концертами и просто по-братски поддерживал живущих здесь людей. А потом переехал сюда жить. И старался делать то, что умел руками. А я полагал, ему следует заниматься тем, чего другие не умеют. Он некоторое время поездил с выступлениями, но я ощущал, что его душа успокоения не находит. Призна́юсь, я не благословлял его идти на передовую, а дал благословение на ремонт военной техники. Самое важное в этой ситуации – человек не рассуждал о Третьей мировой войне, попивая пивко на диване, а действовал.
…Думаю, завещание Димы в том, чтобы не унывать и работать на победу, на нашу общую победу. Он отдал за неё жизнь. И мы должны быть достойны его жертвы. Теперь, когда не хочется идти в храм, вспомни – Дима погиб за то, чтобы ты мог пойти в храм. Когда не хочется молиться, исповедоваться, причащаться, – вспомни, что Дима погиб, чтоб ты молился, исповедовался, причащался. Он умер, одарённый человек, ради нас, ради того, чтобы наша жизнь была полной, насыщенной, глубокой; жизнь – во славу Христа. И мы должны понимать, что мы его не потеряли. Мы его приобрели в новом качестве».
Два коротких письма от Димы
17 августа 2025 года
Станислав, добрый день! Ещё раз – мои поздравления с выходом книги! Я тут не один)) – Ксюшка Першина рядом с нами живёт, и у отца Дмитрия Трибушного мы на приходе. Давай мы тут спросим, может, кому ещё наша «Мнемозина…» нужна. Книжки купим, и пересылку я оплачу без проблем. Министерство обороны боевые нормальные выплачивает)). Всем нашим будет подарок.
14 сентября 2025 года
Мнемозину надо подписать Ксюше, отцу Дмитрию и Молодёжке, библиотеке. А, и мне…)) Остальные оставь без подписей. Большая стопка получается. Если посылка будет дороже, я доплачу сколько нужно. Выйдем с позиций, деньги скину. Ну, добро…
Доехать бы когда-нибудь
Недосказанность последней фразы (куда доехать, до чего?), её интонация – меня кольнули. Воздыхание, словно зависшее над бездной. И глаза… Я несколько раз в своей жизни видел такое содержание и выражение глаз – словно уже нездешнее.
«Сварной», или Свет не имеет тени
Рассказывают, однажды после рок-концерта в Киеве Дмитрий попал на майдан и был потрясен, увидев, как выродки в балаклавах бросали бутылки с горючей смесью в бойцов «Беркута» и избивали тяжелыми цепями безоружных мальчишек срочной службы из Внутренних войск Украины, стоявших в оцеплении.
В 2015-м, через год после того, как начал регулярно давать концерты для военнослужащих и мирного населения ЛДНР, Мулыгин «попал в расстрельный список украинского сайта «Миротворец». В РФ — его группу удалили изо всех ротаций на радио и перестали приглашать на фестивали.
Дмитрий женился и остался жить в Донецке. В 2024 году, через три месяца после рождения дочери Василисы, ушёл добровольцем на фронт, поскольку хотел большого дела, считая, что его песен недостаточно для приближения победы. Рукастый и мастеровитый в своем подразделении он получил позывной «Сварной» и занялся ремонтом военной техники.
Запоминающийся фронтовой эпизод как свидетельство о друге привел журналист Григорий Кубатьян, автор книги репортажей из зоны СВО «Русское безграничье»: «…Дима с парнями поехали на выезд в район Украинска. И знакомые миномётчики ему сказали: «Там “буханка” укропская стои́т, можете забрать». Парни обрадовались, подъехали к ней на своей “буханке” типа «фермер» (с кузовом). Дима выскочил, зацепил вражескую машину тросом, махнул рукой, мол, тяни! Но… Враг-то отошёл, но не до конца. Увидел, что парни “буханку” воруют, начал стрелять. Дима получил три (!) пули в грудь. К счастью, все три угодили в бронежилет. Плита «четверка» выдержала. Парни затащили Диму в кабину и понеслись, насколько вообще можно нестись по разбитой дороге на “буханке” с прицепленной сзади ещё одной “буханкой” … Дима получил несколько синяков. А бойцы новую машину, трофейную».
В ноябре 2025-го, находясь на позиции, Мулыгин узнал, что поблизости находится тело мертвого бойца из Тулы. Дня три места себе не мог найти, отправился за земляком. И погиб. Считают, что от удара вражеского дрона.
Гибель Дмитрия Мулыгина, как утверждают, потеря ощутимая – для русского добровольчества, для современной русской культуры. Его коллектив «Ворон Кутха» был последней группой, включенной в Ленинградский рок-клуб, выступал с концертами по всей стране и за ее пределами, в том числе несколько раз с полуторачасовыми концертами в Брюсселе на крупнейшем европейском музыкальном фестивале, записывал альбомы. Коллектив был узнаваемым в кругах меломанов. До 2024 года нередко выступал в учреждениях культуры, на музыкальных площадках Донецка.
«Он был настоящий рокер, – написали в соцсетях друзья Мулыгина. – Спи спокойно, брат. Или пари в небесах, как тебе больше нравится. А мы – останемся стоять здесь, будем держать строй».
(Строчка из песни Д. Мулыгина – «Мы будем стоять здесь, мы будем держать строй» – стала девизом 6-го казачьего полка Павла Дрёмова. – С.М.)
Влад Бельданов писал другу:
«Я помню тебя всегда бесконечно любопытным, оптимистичным и неунывающим. Узнавая тебя больше, я все больше удивлялся твоей безграничности: ты знал ответы на все вопросы… Многие пацаны взяли в руки гитару благодаря тебе, куча графоманов начинала писать нормальные стихи благодаря тебе… Надеюсь, ты получил амуницию и встал в строй, приступил к своим нынешним обязанностям ангела-хранителя? Помни, что на земле есть любящие тебя люди, и ты мне обещал: разбив кубышку, попьём кумышку… В любом случае буду ждать… Пусть все у тебя будет спокойно, и твои крылья будут петь на бризе близким людям твои светлые песни».
Ксения Першина сообщила, что 25 января 2026 года в Донецкой республиканской библиотеке для молодежи состоялся Вечер памяти музыканта, поэта, солдата Дмитрия Николаевича Мулыгина.
«Родина сильнее смерти…»
Имя Дмитрия Мулыгина как лидера группы «Ворон Кутха» известность стало набирать в 2014 году. Ещё бы! «Пока доедают народы / Скупые запасы природы, Пока самолёт мой не продан, / Я молча лечу бомбить Лондон». Вспомним нашего нобелиата – «Лучший вид на этот город – если сесть в бомардировщик», но мулыгинский посыл является и антитезой хиту популярного певца «Я уеду жить в Лондон». Мы помним, что это сквозная тема русских времен и поэтов – остановить «англичанку».
В песнях Мулыгина изрядно укоренены фольклорные образы и интонации. Например, в песне «Как вначале голосили, Как мы будем вывозить?»:
Сокол с ветки в небо взвился
Зенки ворогу клевать.
Брат простился, поклонился
И потопал воевать.
На восток перекрестился,
И на запад – ать, два, ать…
Зря забор нам городили,
Древу корни стали рвать.
Сами садик мы садили, –
Сами будем поливать.
Желудь с дуба покатился
Вниз по склону всё быстрей.
Уродился, пригодился, –
Бей точней, точи острей.
На войне ты очутился,
Так воюй, давай, шустрей.
Али кривы наши руки?
Али холодны сердца?
Али не дедо́в мы внуки?
Будем драться до конца.
Знайте, помните и верьте,
Передайте всем своим:
Родина сильнее смерти.
Тем живём. На том стоим.
Есть место замечательному орфическому звуку и лирической политологии: «И облетели маски. / И снова взгляд твой детский. / И слышен шум садов в Дамаске, / И пенье птиц в Донецке», и историософии – песня «Ерусалим» («А зима наша долгая. А ещё она лютая…»), интонационно проросшая, возможно, из Башлачёва:
Сторона наша странная.
А держава чем держится?
Как поля, так всё бранные,
При Донце – что при Керженце.
Может, просто с вопросами,
Да не густо с ответами,
Как являлись Матросовы,
Становясь Пересветами.
…….
От зари мироздания
Кто ещё это выдюжит?
По былинам-преданиям –
Сталинграды да Китежи.
«Нет сил уже бояться этой брани», – констатирует поэт-музыкант в программном опусе «Константинополь», в припеве которого образно и многозначно-милитаристски «сияет панцирь, зеленеет тополь»:
Мы на закате молча уходили.
Нам оправдаться, ощутиться как?
Держи за руку крепче, брат Вергилий,
И выведи с вакуты на большак.
«Ощутиться? Верно? Или отшутиться?» – уточнил я у автора. «Ощутиться. Да».
Дмитрий Мулыгин называет Вергилия братом и поясняет нам, что вакутой поморы и жители Севера России называли дорогу на кладбище.
Я не свободен от большого взрыва,
Но яблоком меня уже не взять.
Как все-таки оружие красиво!
Как с ним приятно будет побеждать!
У этого текста – живой финал, с неожиданным анжамбеманом, задающим геополитически новую смысловую пару «Иорданск–Луганск», еще и подкреплённую Белградом:
Родится Иорданский вертоград.
Виват, Луганск!
Све наjболье, Белград!
Несмотря на серьезность и трагическую подсветку названия сочинения «Мариуполь», текст имеет подвижный характер, снова отсылая к задыхающемуся Башлачёву и даже к «Тёркину» Твардовского:
Слушай, братка,
Сигаретку дай,
А гранатку
В дырку ту кидай.
Бинго! Задвухсотил,
Командир!
К Одину – уродину
На пир.
Ты гляди – ещё
Один ползет.
Щас, поди,
И этому свезёт!
По дресс-коду –
Прямиком на бал,
В самую Валгаллу
Из Валгалл.
Автор сыграл с ударением (О́дин–оди́н), оттоптался на вражьей языческой Валгалле, вспомнил булгаковский глагол Шарикова «свезёт», от Булгакова, возможно, появился в тексте «бал» (Воланда) и вдруг… следует интонационно-смысловой перелом, в Пасху Христову, возносящий весь текст, всю песенную композицию на иной духовный уровень:
Погляди,
В подвале что-то жгут.
Господи,
Да сколько же вас тут?
Все ли целы,
Милые мои?
Мать, не вой,
Мы русские, – свои.
Нынче ж Пасха.
Разговеемся.
Чаю выпьем
Да согреемся.
Сахар, хлеб,
Консервы, «Геркулес»,
Забирай, отец,
Христос Воскрес!
Автор внимателен к звуку поэтической речи, работает со внутренней рифмовкой, а это сейчас редкость. А вот – «Бобры»! Разумеется, они добры. Но и более того:
Бобры добры бобры мудры
Бобры серьёзные ребята
Пускай сменили до поры
Свои багры на автоматы
Бобрам не в радость воевать
Милей им ладная работа
Но если кто-то стал ломать
То и построить должен кто-то
Вся власть бобрам
От Харькова до Польши
Вся власть бобрам
Так толку будет больше
……
Весь Божий мир до конуры
Своей ты свёл кляня рутину
Гляди – идут плывут бобры
И ставят хаты и плотины
Бобры призванию верны
Пока искал во всём резон ты
Они старались для страны
И расширяли горизонты.
Ну и помним также, что «БОБР» – беспилотный отряд быстрого реагирования в ВС РФ.
В «Красной песне» поэт соединяет, наконец, то, что мы не можем примирить уже сто лет, – красных, белых, монархию:
Ожили преданья
Настаёт пора
Грянуть на майдане
Дружное «Ура!»
Здесь пройдут парадом
Как плеснет заря
Красные отряды
Белого царя.
И это значение емкого эпитета мы учитываем: «Колесо гори-катись, Вернись с Победой Красной». С Пасхой Красной, с Победой Красивой!
«Так что – работаем, молимся, не падаем духом…»
Из записей Д. Мулыгина 2024–2025 годов
21 августа 2024 г. Одни тебе обещают судить в Гааге за участие в боевых на территории чужого государства. Другие клеймят православным мракобесом и врагом всякого прогресса. Третьи говорят, что ни за что не пустят тебя, грязного и недостойного, в светлый и чудесный открытый русский космос. Четвертые обзывают глухой тетерей, ибо не слышишь великой симфонии народов в будущей мирообразующей империи. А тебе бы – чаю горячего со сгущенкой, и поспать часов хоть пять, и чтобы не будили.
27 марта 2025 г. Вот и ещё один день рождения.
Год пролетел трассирующей пулькой.
Скучать, точно, не приходилось. Зато научился, как и полагается нам, жить одним днём, ибо в нашем деле самая нелепая вещь – это планы на будущее.
Надо успевать радоваться здесь и сейчас, не откладывая на потом.
Так что будем жить и будем радоваться всему, что нам достанется.
19 апреля 2025 г. В связи с Пасхальным перемирием вдруг разрешили сгонять до утра домой и утром даже не торопиться обратно, можно попозже.
Радости не было предела.
Ещё и вода вечером сегодня у нас по графику.
Собрал форму в стирку и, счастливый, помчался. Планов сразу громадьё стало. И помыться, и постираться, и с дочкой поиграть, и на службу ночную выбраться, и потом ещё успеть выспаться.
В магазин успел, с дочкой потанцевать и подурачиться успел, постирать и вымыться успел. Сижу теперь на кухне и понимаю, что все, «зарядка» кончилась. Понимаю, что никуда сегодня уже не пойду. Полчаса – и спать. Это все, что могу. Стыдно. Так мечтал весь год о Пасхе, и она пришла, а я выдохся. Физики никакой не осталось. Как так?
…Читаю сейчас ленту в «телеге». И все там только и знают, что «война – до победного», долой перемирия, это удел слабаков.
Эх. Перемирие – это сила, а не слабость. Если вы не понимаете, то и не поймёте.
А я просто благодарен, что довелось лишний раз оказаться дома и побыть со своими. Считайте это слабостью. Ваше право.
Помните только, что за бесконечное продолжение войны «топят» всякие изрядно удаленные персонажи, и у них в этом деле свой большой интерес. Для них любой мир – катастрофа. А мы со своими слабостями вечно рушим их планы.
Не ведитесь. А мы никуда и так не уйдем. И про мифические обвалы фронта с нашей стороны пусть даже и не мечтают.
Пойду спать. Очень надо.
С грядущим Воскресением!
Простите, дорогие мои, что я сегодня не с вами вместе в храме на службе.
27 апреля 2025 г. По опыту присутствия на войне и непосредственно службы могу совершенно точно сказать, что советской символики в виде флагов, картинок и шевронов стало сильно убавляться.
А вот имперских флагов, Спаса Нерукотворного теперь значительно больше, чем было в 2014-2021 годах. «С нами Бог», «Спаси и сохрани» – сейчас шевроны у очень многих. И правильно. Время проходит и помаленьку ставит все на свои места.
30 апреля 2025 г. Товарищи большевики, пожалуйста, запомните: не бывает социалистического православия. И капиталистического и северного и южного и красного и зелёного. Любого прилагательного в паре с этим существительным быть не может. Иначе это уже не православие. И давайте на этом уже закончим.
20 июля 2025 г. Вода теперь у нас раз в три дня на четыре часа. Жара есть и будет под сорок.
Вчера рядом с домом две ракеты пришли.
А до́ма – девочки. А я им даже воды натаскать не успеваю.
Сутками разгребаем постоянный фронтовой звездец.
Связь периодически отваливается вся.
Про отпуск можно забыть надолго.
Увал за два месяца был один.
Так что можете продолжать дальше присылать мне рекламу своих патриотических фестивалей, книги зет-активистов, треки рок- и рэп-патриотов и фотоотчёты с ваших тусовок с красивыми закусками. Очень за всех рад.
Минутка ворчания закончена. Пойду дальше миномёт гондурасить.
23 июля 2025 г. Я сказал Шерон: «Что угодно, только не кремируй меня». Я хочу, чтобы меня положили в землю в каком-нибудь красивом саду, а на могиле посадили дерево. Желательно дикую яблоню, чтобы дети могли сделать из меня вино и напиться вусмерть. (Автор записок приводит реплику рок-музыканта Оззи Осборна, адресованную супруге Шерон. – С.М.)
5 августа 2025 г. Подразделение наше переброшено на другое направление. Идём вперёд, оборудуются новые ПВНы и ПВД. В связи с этим суеты и работы очень много. Читать новости и писать самому, увы, некогда.
Главный совет и просьба всем на большой земле: не ведитесь на пророчества матёрых зетников, что война навсегда, хохлы готовят лютый наступ, мы идём на Вашингтон, и срочно требуется тотальная мобилизация. Как обычно, бредят. Им война – шоу, которое как, известно, должно продолжаться, ибо если закончится, то и они закончатся вместе с ней.
Август, конечно, месяц тревожный, но чего нам бояться? Наши святые не оставят нас без присмотра.
У нас прошли дождики, и жара маленько спала.
С водой все хуже и хуже. Ее просто реально меньше с каждым днём.
Но ничего. Господь всем даёт испытания по силам. А силенки ещё есть.
Так что работаем, молимся, не падаем духом.
15 августа 2025 г. Зла нет. Всё зло, что ты носишь в себе, вмиг исчезает, когда приходит весть, что, вот, ещё кто-то погиб из наших.
До этого ты мог ворчать и пыхтеть, проклинать его за косяки и подставы, но случилось что случилось, и зла больше нет.
На моих глазах умирал враг, и умирала загнанная забитая крыса. Я смотрел в их потухавшие глаза, и во мне больше не было зла. Были только жалость, осознание нелепости происходящего и тоска оттого, что уже ничего не поправить.
Все зло – от избытка жизни. А когда вот он край, зла не помнишь. Цепляешься за хорошее, за простые радости жизни, за свет и добро, которых всегда больше.
Как все иногда отчаянно просто! Зла нет.
28 августа 2025 г. С Праздником, православные! Успение сегодня. Как люблю я этот День! Тишина и прозрачность, покой и свежесть, чистота и тепло в природе. Накануне, там, на малой родине, мы обычно последний раз качали мед. К этому дню походил уже орех лещина и в рост мчались первые осенние опята.
Благословенная пора.
Одна из самых больших моих печалей здесь, на войне, – оторванность от церковной жизни. Нет возможности в воскресный день, в праздник, или когда просто самому нужно, быть в храме. Тоскую. Даже не думал, что будет так тяжело.
Пожалуйста, кто имеет возможность, не забывайте быть там. Грош нам цена, если называемся православными, а в храм на службу и носа не кажем. Что толку с нас таких?
Тем более когда разбушевалась нечисть вокруг, и уже даже внутри России забродили стрёмные хлопцы со взором горящим, в буденовках и кожанках. Дай им волю, опять в наших святынях пооткрывают склады, свинарники и клубы с танцами.
Что делать тогда будем?
Пока не поздно, идите на службу. Не лишайте себя этой невыразимой словами радости. С Праздником, православные!
29 августа 2025 г. Когда брали Бахмут, и ещё далеко было до взятия, начались разборы в сети: Бахмут или Артёмовск. Сколько копий поломалось тогда!
Сейчас спорят: Дзержинск или Торецк, Покровск или Красноармейск?
Только городов этих больше нет. О чем споры?
Надо понимать, что ничего целого противник нам не оставит. Нам достанутся руины и малая часть уцелевших мирных, которым уже все равно, только бы закончился этот кошмар.
У меня пока в голове вообще не укладывается, как мы будем жить дальше. Бесконечные километры развалин. Все эти наши Пески, Спартаки, Первомайские, Карловки, Очеретены.
Ну, может быть, больше повезло Селидово, но тоже такое себе.
Кто здесь жить будет? Что мы с этим всем делать будем?
Это же не Марик (Мариуполь. – С.М.), здесь моря нет. Здесь горелая степь, руины, трупы и тонны неразорвавшихся боеприпасов.
Какие там электричество-вода-канализация?
Так что все разговоры про названия бессмысленны.
Будут люди – дадут имена.
А людей нет, и долго ещё не будет.
30 августа 2025 г. Иногда фронтовые в своем пафосе перегибают палку.
Мол, на деньги, что народ тратит на какую-то развлекуху, можно было бы накупить мавиков столько-то, мотоциклов столько-то, РЭБов столько-то, и дальше по спискам, у кого где больше пригорает.
Мне это кажется вредным. <…> И эти все «я за вас воевал» – ни к чему. Это надо в себе пережить. Винить кого-то проще, но, увы, бесполезно. Так дед учил. У него семь лет стажа боевых было. Только сейчас стал догонять его науку.
Минутка ясности момента завершена. Перехожу к текущей работе.
Всем – добра и равновесия.
Человек причастный
Иерей Димитрий Трибушный горько и стоически несет и проживает свое «неусыпаемое слово» об ушедшем друге:
«Если бы меня попросили охарактеризовать Диму Мулыгина, я бы сказал, что это человек причастный. Он одинаково глубоко был причастен к трём стихиям: русская культура народная, высокая культура мировая и рок-музыка. Во всех стихиях он свой, по-настоящему свой, и глубоко. Когда Дима пришёл ко мне на исповедь, то исповедовался по-монастырски. «Ох, – думаю, – ничего себе!» Я почувствовал, что он и к этому причастен. Когда у меня вылетели окна в квартире после обстрела, их пошёл вставлять Дима. Сразу. И делал это не только знакомым. Когда прилетало в район, он сразу бежал помогать людям. Однажды пришёл домой мокрый, потому что собака с моста упала, и он бросился ее спасать. Всегда на всё реагировал. У него в душе не было пустыни. Он всегда был на высоком подъёме, на высоком градусе эмоций, он всё глубоко переживал как своё.
Он сюда приехал и остался здесь жить. Пошёл на электростанцию, где работал по ночам, потом ещё… Он сюда вошёл всей полнотой своей души. Высшая форма служения, причастность, была в его убеждении обязательно оказаться на передовой. Благословение моё было таким: «Год на ремонтах, потом возвращаешься, делаешь своё дело». Потому что Господь не просто так дал дар, – его нужно реализовывать. А получилось, что он причастился страданию своего народа: там, где была гибель, тоже принял гибель.
Дима не был святым. Порой даже хотелось взять палку и его палкой отходить. И при болевом восприятии мира всё равно он был весёлым. Он был живой. Соединил в себе лучшее, что есть в русском человеке. Это такой одарённый, умный русский мужик, у которого ещё и руки на месте. Когда русский мужик идёт воевать, он воспринимает войну как работу, как труд. Не понты – фотографироваться с автоматами, какие-то боевые лозухи бросать. Дима – тот самый Русский мужик, который показал нам, что важно жить расширенным сердцем, пытаться не замыкаться на себе, а раскрыть своё сердце; и тогда становишься причастным и Богу, и людям. Причастность к Богу открывает широкую причастность людям. Причастность к Богу раскрывает сердце.
Мне было чему у него учиться. Я смотрел на него и понимал, что нужно дойти до такой степени расширенности сердца, чтобы жертвовать собой во всём ради людей, разделяя чужую боль и при этом ничего не требуя взамен.
Он не искал славы, он не искал интервью. Будучи человеком публичным по своей природе и своей деятельности, он не пытался высветиться, обратить на себя внимание. Всмотримся в этого человека, в его жизнь. Всмотримся в его тихий подвиг. И поймём важное. Дима показал: можно не снижать подлинную причастность, даже не будучи святым, не будучи неким великим старцем-подвижником. Давайте учиться быть такими как Дима».
Вдова
Елена Мулыгина: «Встреча с Димой была одним из самых прекрасных событий в моей жизни. Я благодарю Бога. Благодарю батюшку. Благодарю батюшку за то, что благодаря вам я узнала этого человека. Батюшка сказал: «Лена, вы знаете, там вот Дима Мулыгин, он в хор будет ходить». А я говорю: «Ну, хорошо». Батюшка говорит: «Что, не знаете, кто такой Дима Мулыгин?». Нет. Тогда врачом работала и сутки в сутки. И была первая неделя Великого поста, и мне было как-то ну совсем не до знакомств. Вот совсем не с первого раза до меня вообще дошло, что это подарок мне такой – друга такого найти.
Я знаю, что Дима – это самый добрый, самый честный, самый отзывчивый человек, и самый смелый. И знаете, я вот сейчас иногда читаю детские книжки, и там пишут, что смелость – это не тогда, когда ничего не страшно, а тогда, когда страшно, но ты делаешь. Я горжусь его смелостью и его верностью тому, что ему было дорого. Он боялся, он даже иногда плакал, когда не хотел идти. Но шёл. Я всегда буду стараться жить так. Я счастлива, что у меня есть «маленькая Димовна» на руках.
Быть Достойной, хотя нельзя быть достойной, это просто дар, просто дар мне, что это есть и было. И я верю, что я верю, что Дима у Бога. Скажу честно, поэтому и плачу нечасто. Я просто верю, что Дима у Бога, и так надо. Я с вами, и всем сердцем вас очень люблю, и за Диму тоже, потому что Дима вас тоже всех очень любит».
Жертвующий собой – себя обретает
Важными для всех нас словами о. Димитрия, прозвучавшими у гроба друга, очерк и завершим:
«Самые уязвимые в этом мире – поэты, люди, у которых нет кожи и которые воспринимают мир с той степенью интенсивности и остроты, которая совершенно несовместима с жизнью. Я помню Диму весёлым. Я помню Диму злым. Я помню Диму ершистым. Я помню Диму нежным. Но не помню Диму, о котором можно было бы сказать, что он защищён какой-то броней или даже кожей. Война – для тех, кто умеет сопротивляться, у кого есть хоть какой-то защитный слой. У Димы этой кожи не было. И было ясно – он не может по-другому. Никогда в нём не видели фальши и неправды.
Величие подвига Димы Мулыгина в том, что человек, меньше всего предназначенный для войны, на войну – пошёл.
Я много думал, что, может, был неправ, благословив Диму идти в армию. Потому что есть кому воевать, но кто будет писать честные песни, кто будет рассказывать правду о войне? И наверное, с этой виной я буду жить до конца.
Жертвующий собой – себя обретает. Не только в вечной жизни у Бога, но и среди людей, которые любят ушедшего. Мы хороним Диму рядом с могилой Александра Владимировича Захарченко. Помните, какая мечта была у Захарченко? Когда закончится война, поставить стол – от Артёма до Аэропорта – и всех за этот стол посадить. Александр Владимирович уже готовит стол. А за столом кто-то же должен петь! – русского стола без песни не бывает. Вот и позвали Диму, для того чтобы он за этим столом пел. И мы все там когда-то встретимся, и Дима жив. Христос воскресе!»
Станислав Минаков
==
В статье процитированы фрагменты проповедей протоиерея Димитрия Трибушного, настоятеля Храма Рождества Божией Матери в Донецке, произнесенных на кончину Дмитрия Мулыгина. В расшифровку видеозаписей, предоставленных храмом для написания этой статьи, автор внес незначительную собственную редактуру.