В Барнауле издана антология гражданской и военной поэзии «Настало время жить в Истории…»
Часто доводится цитировать известное высказывание В.О. Ключевского о том, что в России центр находится на периферии, то есть в провинции. Внятным подтверждением правоты знаменитого историка является, в частности, мощная антология «Настало время жить в Истории…», к 2026 году выпущенная в Барнауле в серии «Библиотека журнала “Алтай”», при поддержке правительства Алтайского края. Аннотация справедливо утверждает, что книга предъявляет читателю «лучшие образцы гражданской и военной поэзии последнего десятилетия XX века и первой четверти XXI – периода, отмеченного тектоническими сдвигами в русском геополитическом ландшафте».
Сдвиги произошли и в ландшафте поэтическом. Только вот как читателю в нем ориентироваться! Если даже и «товарищи ученые, доценты с кандидатами», и сами литераторы ориентируются слабо, а то и вовсе… Хоть как-то структурировать читательские мозги и призваны антологии. Конечно, все дело в личности составителя. Антологий поэзии выпущено много – «хороших и разных», больших и малых, мне тоже доводилось неоднократно участвовать в составлении книг такого рода или быть в составе авторов.
Русская поэзия действительно жива, гармонична и глубока, и там, где она опирается на традиции великой русской литературы, и сегодня произрастают удивительные всходы. В этом силовом поле – красоты духовности и духовности красоты, – на мой взгляд, и находятся главные свершения нашей современной поэзии. Исхожу из того, что большей новизны, чем Благая Весть, быть не может.
В антологическом контексте
Очевидно, что новейшая военная поэзия, так или иначе связанная с украино-донбасским /российским противостоянием и СВО, сегодня занимает ведущее место в современном литературном процессе. Эта поэзия широко издается. Можно выстроить немалый ряд выпущенных коллективных и авторских сборников: «Донецкий кряж. Территория гражданской поэзии», «Ожог», «Я – израненная земля…», «За други своя…», «Великий Блокпост» и «Новый Блок» (составитель А. Ревякина), «Воскресшие на Третьей мировой», «Поэzия русского лета», «Поэzия русской зимы», поэтические сборники А. Дмитриева, М. Бессонова, Ю. Савченко, С. Юдиной, А. Болдырева, В. Косогова, А. Долгаревой, Дм. Трибушного, И. Карениной, О. Старушко, Д. Мельникова и многих других.
Эта поэзия нуждается в системном изучении и осмыслении. Такие попытки предпринимаются. Написаны отдельные статьи, издана монография И.И. Плехановой «Поэзия и проза СВОйны», опубликована коллективная монография филологов-екатеринбуржцев «Новая военная поэзия: опыт научно-критического прочтения».
Благодарю Наталью Пращерук, д.ф.н., профессора Уральского федерального университета (Екатеринбург), в статье о книге эссеистических очерков «“Мнемозина с гвардейской лентой…”. “Русская война” и стихи нового века. Мотивы, образы, имена» (СПб, Алетейя, 2025) назвавшую ее «уникальным изданием, которому, по существу, нет аналогов в нынешней критике», в котором «осуществлен серьезный аналитический обзор современной военной и гражданской поэзии, написан своеобразный путеводитель по наиболее ярким и знаковым ее явлениям».
54 и 544
В рассматриваемом нами 544-страничном алтайском томе представлены поэтические подборки 54 авторов журнала «Алтай», связанные с темой СВО и «украинским вопросом». Они опубликованы на страницах «Алтая» в разные годы. Авторы – не только из регионов Российской Федерации, но также из ближнего и дальнего зарубежья (Беларуси, Армении, Украины, США). Тема Донбасса, помраченной Украины, Русской весны появилась на страницах журнала в 2017 году, то есть накопление материала для антологии шло девять лет.
Предисловие Василия Алтайского определяет посыл издания: «На страницах этой книги – в различной поэтической оптике, порой в самых неожиданных ракурсах, – время и пространство Новороссии и пограничных, тревожных регионов России обрастают наблюдениями, художественными деталями из последних военных реалий. Многие авторы сборника словно бы предлагают хронотопу новые системы координат, подыскивают новые единицы измерения. Время проявляет внезапные свойства, пространство меняется до неузнаваемости». Кстати, одно из стихотворений Ольги Старушко, вошедших в книгу, так и называется – «Хронотоп».
Вигандт Алтая
Есть женщины в русских селеньях!
Читатели и писатели отныне знают главного редактора журналов «Алтай» и «Культура Алтайского края», литературоведа, члена Союза театральных деятелей РФ (критика) Ларису Вигандт и как составителя и редактора антологии гражданской и военной поэзии «Настало время жить в Истории…».
Литературно-художественный журнал «Алтай» к сегодняшнему дню достиг всероссийского узнавания и влияния, многие специалисты считают его одним из лучших региональных «толстяков». Л. Вигандт как главред проявляет себя ярко и убедительно. За двенадцать лет ее руководства журнал стал сильным, влияющим на умы соотечественников высокопрофессиональным и высококультурным ежеквартальником, в редколлегию которого входили или входят такие безусловные и «внекастовые» мастера родной словесности, как В. Курбатов, И. Жданов, М. Кудимова, с недавнего времени А. Дмитриев, а в редакции работают пять известных в России литературных профессионалов – четыре поэта и прозаик.
Лариса Вигандт в рубрике «Поэзия» своего журнала собирает (уже собрала) лучшие перья сегодняшней России, и ведет это «войско песен» на духовную битву с врагом, которую мы ведем на фронтах и в тылу СВО. Ведет, беря на себя ответственность, – и творческую, и публицистскую, и организационную. К слову, фамилия Вигандт означает воин.
С такими же критериями Лариса Александровна подошла и к составлению задуманной ею антологии. От прочих изданий этого характера и направления алтайскую всероссийскую подборку отличают высокий художественный вкус, высокая требовательность составителя, высокий версификационный уровень представленных мастеров. Это, что называется, авторская работа. Пытаются писать в рифму или «около того» сейчас если не все, то почти все, поэтические антологии собирают и издают многие, но самое убедительное и мощное из собраний новейшей истории, на мой взгляд, сделано в Алтайском крае, городе Барнауле, Ларисой Александровной Вигандт.
«Всех в обойму военную втисни…»
Этот посыл отправил в русскую вечность поэт Александр Межиров:
О войне ни единого слова
Не сказал, потому что она –
Тот же мир, и едина основа,
И природа явлений одна.
Пусть сочтут эти строки изменой
И к моей приплюсуют вине:
Стихотворцы обоймы военной
Не писали стихов о войне.
Всех в обойму военную втисни,
Остриги под гребенку одну!
Мы писали о жизни… О жизни,
Не делимой на мир и войну.
В антологии гармонично, вне вкусовщины и групповщины, соприсутствуют тексты признанных мастеров и молодых поэтов, некоторые являются волонтерами (Игорь Панин, Дмитрий Рябов) или воинами-добровольцами Донбасса (Кирилл Часовских, Егор Воронов).
Среди авторов, представленных в сборнике, – Владимир Алейников, Иван Жданов, Светлана Кекова, Юрий Милославский, Наталья Лясковская, Александр Леонтьев, Михаил Иверов, Надежда Кондакова.
География участников Антологии обширна – от Архангелогородчины до Крыма, от Санкт-Петербурга до Забайкалья:
- Ольга Корзова (Архангельская обл.),
- Ксения Першина (Донецк),
- Егор Воронов (Горловка),
- Денис Попов (Ухта),
- Владимир Берязев,
- Кристина Кармалита (Новосибирск),
- Виктор Коврижных (Кемеровская обл.),
- Андрей Сизых (Иркутск),
- Екатерина Малофеева (Чита) и т.д.
За Барнаул основательно представительствуют поэты Николай Байбуза, Валерий Котеленец, Ольга Родионова, Валерий Дашкевич, Артем Деревянкин, Константин Гришин, Александра Малыгина, Наталья Николенкова, ныне москвич Михаил Гундарин.
Пересечение алтайской антологии с коллективными сборниками современной военной поэзии, изданными в Москве, минимально. Л. Вигандт в одном интервью пояснила: «Это было принципиальной позицией: представить всю Россию, а не группу – к примеру, только Москву или z-литераторов».
Антология «Настало время жить в Истории…» являет собой свидетельство и художественное переосмысление сущностных и существенных событий последних десятилетий. Попробуем поговорить о некоторых из авторов, хотя бы вкратце.
Имея в виду, что совместно переживаемые трагические обстоятельства бытия подвигают народ к сплочению, включают ментальные механизмы единения. Об этом в свое время афористично сказал тот же Межиров: «Стенали яростно, навзрыд, / Одной-единой страсти ради / На полустанке – инвалид, / И Шостакович – в Ленинграде».
Если смерть приходит с кондачка
Рожденный в 1988 году в дивном городе Бирюч, выросший в селе Алексеевка (родина актера М. Щепкина), окончивший филфак БелГУ и живущий в Белгороде, который еще семь десятилетий назад был райцентром Курской области, лауреат Национальной премии «Слово» и не только, МаксимБессонов в запоминающихся строках соединил и невольное геополитическое прорицание, и свое девятилетнее служение учителем-словесником в поселковой школе:
Так и быть, я, с себя начиная,
Свой язык-помело прикушу.
С ним до Киева, как до Китая.
И не то чтобы очень спешу,
но признателен, без экивока,
что пришел и уйду налегке.
Сформулируйте тему урока.
Запишите число на доске.
Тот же лирический герой во время тревожного отключения электричества замечает: «Две недели молчит ПВО, / И такая тупая вокруг тишина, / что не слышно себя самого». Когда многим хотелось-казалось, что война завершится быстро, поэт прорицал: «Мы и завтра – на этой войне».
Военный воздух диктует в сентябре 2022 года автору такие стихи («Посмотри: как ни в чем не бывало…»):
…И, ничтоже сумняшеся, вспомню
я про золото, ладан и смирну.
И пойду, как по минному полю,
по такому недолгому миру.
«Я говорю и думаю по-русски», – пишет Бессонов, и строка – в нынешних грозовых обстоятельствах – становится боевым афоризмом, звенит как девиз эпохи.
Но находится место для рефлексии – иронии и самоиронии:
Картинно крутишь у виска,
лелея жизнь свою:
не спят диванные войска,
ты тоже в их строю.
Трехстрофное сочинение 2024 года:
Скажешь «Бог», а слышится «отбой».
Впрочем, детвора пинает мяч
в этот миг, когда над головой
смерть летит, и как ее ни прячь,
глубже ни заталкивай в смартфон,
выползает и стоит в глазах.
Страх обыден, если только он
не воспринимается как страх:
ласточки – откуда ни возьмись –
небо быстро переводит дух.
Дворник под окном молчит за жизнь,
глядя на летящий сверху пух.
Неумозрительно эти строки поймет тот, кто пережил воздушные тревоги и обстрелы. В стихотворении «Вот-вот и лопнет небо, а пока…» снова актуализована тема обстрела, но уже с экзистенциальным выходом:
Не по себе, когда звучит арта,
когда летит и оставляет след.
Но смерти не случиться никогда,
все потому, что в жизни смерти нет.
Этой местности злые складки
Некоторые стихи, написанные задолго до начала Донбасской войны, оказались подлинно пророческими. Андрей Дмитриев, уроженец донецкого городка Доброполье, со своим журфаком Киевского университета, преподаванием русской словесности в киевской школе в начале 1990-х, затем харьковской многолетней пропиской, сказал задолго до донбасской войны:
Это шахтный ствол, это клеть дрожит.
Это я спускаюсь, разинув рот,
в горном деле темный, что антрацит, –
услыхать струенье подземных вод.
Нам – довольно Пруста среди зимы.
Нам бы – лишь боярышника кусты…
Но придем к шахтерам – просить взаймы,
исчерпав лексические пласты.
Предвидено точно, ментально основательно и духовно безошибочно – «прид–м к шахтерам – просить взаймы».
Горнякам знаком ядовитый газ
и взрывная взвесь распирает грудь.
Я хотел бы с ними нащупать лаз,
ускользнуть отсюда – куда-нибудь.
И когда все станет огнем гореть,
их чумазый ангел проявит прыть –
на поверхность где-то поднимут клеть:
…и цветет боярышник, так и быть!
Имеющий греческие приазовские корни А. Дмитриев, говорящий, «что батя мой – шахтер, и нехер улыбаться!», то есть возвышающий голос, по факту, от имени шахтерства, – грядущие события предрек. Например, в раннем стихотворении «Пограничное состояние»:
Мы посмотрим еще, чья бумага
дольше вытерпит, позже сгорит.
Я сбегу из-под вашего флага.
Соскочу с безнадежных орбит.
Так и брызжет слюной с никотином,
издавая хронический рык,
власть фригидная с «гэ» фрикативным.
Так и вырвет мой грешный язык.
Дмитриев продолжает, за два десятилетия до украинского ада:
В огороде пасутся дебилы,
дядьки в Киеве сходят с ума…
……….
где препятствовать волчьим законам
соберется не больше трех рот
………………
где подпишутся триста шахтеров
за меня. А тогда – поглядим.
В 2014 году шахтеры – «подписались», а с ними русская поэзия, – и за русское слово, и за Донбасс, и за Новороссию, и за всю Россию. Надо ли было объяснять, что если Донбасс не выстоит, то и вся Россия рухнет?
И вот Дмитриев, когда война уже идет на его родине (2014 г.):
Этой местности злые складки
прирастают тобой, боец,
получая в сухом остатке –
дым за речкой Сухой Торец.
Вертолеты снуют над Летой,
обозначив ее черты.
Мнемозина с гвардейской лентой.
Участившийся пульс тщеты.
…….
Это сосны скрипят по-русски,
открывая такой обзор,
будто ангелы, сняв разгрузки,
отсыпаются у озер.
Виртуозное письмо, красота гармонии, культурные и те самые «лексические пласты», при внятной нравственной и гражданской позиции.
В стихах Дмитриева много звучных, образных донбасских топонимов. В места, родные поэту с детства, со сказочными названиями Марьинка, Славянск, Репно́е, Курахово, Волчья и Шайтанка, придут необандеровские живодеры.
Страшные и грозные пророчества 1990-х сбылись. Огонь преисподней вновь вырвался наружу в 2014 году, став одесской Хатынью, карательной операцией на Донбассе под названием АТО («Переезжают батальоны, куда прикажет гетман тьмы»). Противостоять им вышли те самые «триста шахтеров».
Живая Каренина
Живя в Беларуси, Ирина Каренина, уроженка Нижнего Тагила, выпускница Литинститута (семинар В. Фирсова), автор семи книг стихов, лауреат литературных премий, остается всецело в рамках русской парадигмы, русской культуры, русского языка. Происходящее на территориях бывшей УССР воспринимает как личную боль.
Резко и жестко врезается в нее роковой 2014 год. Поэт отчетливо понимает, к чему клонит «короткий и страшный век».
…И ловят руки не мяч, но меч,
И держат руки не меч, но мир.
Врастаешь сердцем в родную речь
И горькой нежностью – в свой фронтир.
………
И жжет ладони горячий снег,
И горе вплавлено в белый лед,
И наш короткий и страшный век,
Как ночь последняя, настает.
Две первые строки стихотворения дают афористичный и звучный зачин. Словно хлесткие удары плетью, а то и мечом – мяч-меч-меч-мир, а дальше снег-лед-век… И здесь невольно вспоминается Псалтирь, стих из молитвы Кафисмы пятой: «Приими оружие и щит и востани в помощь мою: излей меч и заключи гонящих мя».
А это – уже 13.06.2016, словно монолог «нэзалэжной крайины»: «И страсть к предательству в крови, / И в сердце червь, и в строчках горе…»
Поэт Ирина Каренина принадлежит к тому поколению, которому «памятна память» тех, кого обожгла та, Великая война. Голос поэта звучит из Беларуси, где, по новым данным Генпрокуратуры, погиб каждый третий (а не четвертый, как считалось ранее), причем огромное число жителей Белой Руси было уничтожено украинскими карателями из СС.
С каждой войны – найди, кого знать и ждать,
Кто под крылом твоим будет и жив, и цел.
Сердцу наказано долю не выбирать,
Так вот и бьется, взятое на прицел.
Войн же у нас – что кровавых ягод в горсти,
Мирному миру не привыкать к беде.
В каждой погибели ищешь, кого спасти,
В каждой воде – следы Его на воде.
Предпоследняя строка афористична, последняя – и вовсе скрижальна. Если не видеть следов присутствия Божия, то и вынести земную жизнь и земную смерть человеку невозможно. Это было стихотворение 2016–2017 годов. Тогда же наш автор приходит к высокому, вплоть до самоотвержения, умудрению любви: «Только бы те, кого все-таки ждешь с войны, / Хоть бы к кому, но живыми с нее пришли».
….
В разрывах побед – материнский вой,
В ущельях – оскал войны…
Так что же тебе от меня – живой,
Смотрящей мертвые сны?
От срывов, оплаченных сединой,
Могильных моих оград,
От горького навыка – жить войной,
Привычно и без наград.
Стихотворение Карениной эхом подхватывает звук памятных апокалиптичных строк С. Кековой «Созрели на Карачун-горе / и смоквы, и виноград» 2014-го.
«Настиг нас, грешников, час такой…»
Помните? –
Я там, за Волгою, вдалеке,
сквозь солнечный вижу гнет,
что Ангел с острым серпом в руке
людскую пшеницу жнет.
…….
Срезает Ангел за гроздью гроздь,
лавиной идет огонь.
Спаситель ра́спят, и новый гвоздь
вбивают в Его ладонь.
Настиг нас, грешников, час такой,
такая пришла пора,
что горе, льющееся рекой,
блестит, как вода Днепра.
Поэтические сочинения давно живущей в Саратове уроженки Сахалина Светланы Кековой, доктора филологии, это всегда послания любви и красоты, и нередко возникает молитвенное, просветленно-утешительное состояние при чтении ее стихов, даже трагичных. Это речения о самом важном, самом духовно насущном. Возможно, не все ожидали, но поэт Кекова – еще и гражданин, что и показали новейшие переломные времена. С провиденциальной точки зрения следует рассматривать и Русскую весну. Она включила и программу пробуждения национального самосознания, которое было подавлено в результате нашего поражения в холодной войне, да и прежде, почти весь ХХ век.
Но, примерив хищный прищур Батыев,
раскормив кричащее воронье,
целый день горит и дымится Киев
и бросает камни в окно мое.
Неслучайны эти трагические стихи Кековой мая 2014-го. В частности, и с эпиграфом из Иоанна Богослова – «…Отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе» (Откр 14,13):
В Киеве уже цветут каштаны,
с мостовой дождями смыло кровь.
– Ты мне, друг, для каждой новой раны
по свинцовой пуле приготовь.
Кажется, что смыты все улики,
в чистом небе носятся стрижи,
но слышны над Украиной крики:
«Москалей проклятых на ножи!»
Наточила лезвия осока,
и в лампадах кончился елей,
залита земля Юго-Востока
кровью этих самых москалей.
Сквозь вселенский ужас украинский
видно, как с ухмылкой воровской
медленно колдует пан Бжезинский
над великой шахматной доской.
При этом прав читатель, заметивший, что поэтический дар Кековой – «именно евхаристический; каждое стихотворение в итоге есть благодарение Богу, благодарение за все: за жизнь, за любовь, за весь тварный мир, полный звука, цвета, благоуханья, за скорби и радости, ибо все – от Бога».
От князя Игоря до ЧВК
Мне не раз приводилось говорить, что Марина Кудимова речет с силой даже не боярыни Морозовой, а самого протопопа Аввакума. И смело, дерзко, но гармонично, пластично и подвижно обходится с русским словом, словно рождая и рождая его обновленным. В такой мере, что кажется – она и есть великий и могучий русский язык. Читаем – «Ожоговый Центр»:
В Центре ожоговом из-под огня
Вывел меня человек-головня,
Глядя сплошно – без ресниц и бровей –
Всей сочетанною травмой своей.
«Грайворон», – грает над ратником вран,
Видевший въявь сочетания ран
Первой Великой, Второй Мировой,
Третьей – двуликой войны моровой,
Давешних, будущих – постмировых,
Рваных осколочных и штыковых.
Плотью стервягу кормили войска
От князя Игоря до ЧВК.
«В русском небе во́роны и дроны», – афористично и с катящимся по строке рокотом пропеллеров дополнит фольклорную картину курянин Андрей Болдырев, а тамбовская уроженка Кудимова прочитывает в этом же ключе название белгородского райцентра Грайворон, и все это – Центральное Черноземье, былая Засечная черта.
И в программном стихотворении «Ватники» поэт Кудимова (восхитимся и рифмой «понаворочали – по Новороссии»!) о новых сражениях в донецких степях говорит – словно о вечно горячей Курской битве:
Как здесь танки понаворочали –
И куда лежать головой?
Кровью мокнет по Новороссии
Чернозем ее даровой.
Над донецкою степью пуганой
Кропивянка поет судьбу.
Ватник пылью пропитан угольной –
Не смывается и в гробу.
Ангел с подствольным огнеметом
В опусе-упреке известного писателя старшего поколения, нью-йоркского харьковца Юрия Милославского, датированном 22 июня 2006 года и озаглавленном «На 65-летие начала Великой Отечественной войны: эпитафия», со внятным державным, державинским знаменитым призывом в эпиграфе «Громъ побѣды раздавайся, / Веселися, храбрый Россъ!..», читается разочарование русским бездействием 1991 и 2004 годов: «Еще немного – и мы здесь никого не застанем…»
Студиец Чичибабина Милославский – взыскующ. Еще в 2014 году поэт горько, безысходно, но и трезво высказал в лицо древнему русскому городу сочинение невиданной силы — «Киевский вальс». В 2023 году появится музыка Сергея Комлева (Череповец) на эти стихи.
Бог тебя наказал до последних, засечных камней,
Не щадя куполов, что ворованным трачены златом.
Первозванный Рыбарь не побрезговал банькой твоей,
Но тебя – не отмыть ни огнем, ни водою, ни адом.
Всех простят и утешат. Отпустят им вечного сна.
Тем, что Мертвое море втянуло отравленным илом, –
Всем отмоленным быть. А тебе – не подняться со дна,
Не уснуть, не проснуться, не встать никогда из могилы.
И не быть похоронену. Это ль не гребаный стыд?
Никого не нашлось твоему воспротивиться тлену.
Только гетман Ивашка на «мерине» черном летит –
По дороге обугленной мчится в родную геенну.
Даже он тебя предал. И ты остаешься – один.
Словно снайпер безглазый прицелом ведешь по карнизу.
И на тело твое из оконца мы молча глядим,
Где английскою красною тронуло ночь исподнизу,
…………………….
Столь страшных слов о «матери городов русских» мы прежде не слыхивали. Хотя помним суровую киевскую прозу М. Булгакова и К. Паустовского.
«Английская красная» – название краски у живописцев, одного из красных оттенков, кровавого; примечателен в «майданном» контексте эпитет «английская», указывающий на катализатор новейшей русской смуты, происходящей на Юго-Западе русских территорий, в Киеве.
Апофеозом инфернальной образности явлен вечный Мазепа, летящий в свою «родную (!) геенну», на черном «мерине-мерсе», по дороге, обугленной войной и ненавистью, порожденными им, изменщиком «Ивашкой» (так он и именуется в церковной анафеме).
Сума́х оленерогий.
Апшеронск как Рим
Уроженка Тамбова, саратовчанка, живущая много лет в Апшеронске, мать пятерых детей, предприниматель в IT-сфере Елена Монич, человек интенсивной духовной работы, много поет в церковном хоре. Ее стихи – словно выдержанное вино. При этом строфы Монич неизменно актуальны. Такого же свойства актуальность у давидовых псалмов.
В стихотворении «Уксусное дерево» (2023) историческую подсветку автор берет в Римской империи, и проецирует Рим на современность, причем ключевым поводом к речи неожиданно, как водится у поэтов, становится образ южного «уксусного» дерева, звучно именуемого по-научному сума́х оленерогий. И вслед знаменитым куплетам Мефистофеля из оперы Гуно поэт подчеркивает, кто именно правит бал на земле, насаждая ненасытность потребления:
Могущественный князь вещественного мира –
Двурогий, золотой, упитанный телец.
«Но да не будет так с тобой, моя Россия!» – восклицает поэт, далее называя Ивана, родства не помнящего, и за этой метафорой явственно прочитывается сущность современной Украины:
А кто-то волен, сам избрав себе сиротство,
Кружить, как в октябре опавшая листва.
Наследник был и сын по праву первородства,
А стал Иван-дурак, не помнящий родства.
В последней строфе сочинения мощно соединяются линия ретроспективы и злободневная современность, – здесь мы находим и судьбоносный для России октябрь-ноябрь, и весьма актуальное, непрерывно влекущее в ад, «окно Овертона», да еще и инфернальный хохот. Автор возвращает наш взгляд на удивительное красноплодное дерево, оставляя читателя перед размышлением, что же предрекает этот образ: конец осеннего сезона, конец русской истории или Русское Воскресение?
«Нет фюрера, так есть Евросоюз…»
Стихам петербуржца Алексея Пурина всегда была свойственна особая культурная осанка. Сохраняет ее поэт и в строках, откликающихся на страшные события 2014 года, однако, скажем, в сочинении «После Одессы» плещется гневная лава, поскольку «пепел Клааса стучит в сердце» поэта.
Ваши хари больше мы не бачим.
Прощевайте в Австрию, хохлы!
Гавкайте на западно-собачьем
псам своим эсэсовским хвалы.
Кланяйтесь Маммоне и Бандере,
жгите, изуверы, города.
(Каждому отпустится по вере, ––
даже вам, не знающим стыда.)
«Дайте ляха!», – войте, – «дайте жида!», –
упыри поганые. Тарас,
поротая ваша аонида,
из могилы злобу сеет в вас.
…….
«Море крови! Мало крови! Мало!» –
глас народа «братского»?!. Ну-ну…
Геть в Европу, гады! От развала
не спасти дурацкую «страну».
К австриякам, ляхам и румынам! –
к добрым прапрадедовским панам!..
(Ох, пройдется плеть по вашим спинам!)
Как легко – без вас – вздохнется нам!
Продолжает пушкинско-тютчевскую «политологическую» линию стихотворение «В духе Тютчева», с потрясающим – тютчевским же – эпиграфом «Над русской Вильной стародавной / Родные теплятся кресты…»:
Львов, Черновцы, Тернополь, Станисла́в
(Стани́слав? – в честь неясных польских слав?) –
и ляхи там ходили гоголями, –
пока генералиссимус не лег
над картой: алый, словно уголек,
прошелся грифель между них и вами.
Пролита кровь, расстреляна картечь…
Ах, дай вам бог к соверующим бечь!
(Тот карандашник был не самым умным.)
Нет фюрера, так есть Евросоюз:
найдется вам приют, питомцы уз, –
распределят по пажитям и гумнам…
Стихи остаются – с прорицающей силой и полнотой, с точным указанием мест:
…не поместится Севастополь в НАТО,
и не бывать в нем Харькову, поверь!
Окно в Европу – Петербург, а дверь –
восточней чуть каморки униата.
Совсем иные по характеру, подобные металлическим шагам Командора, «Строфы» 2023 года – «Петербургское небо, как прежде, дождливо…» – с леденящей интонацией рассказывающие о неминуемой каре, которая уже обрушивается на породивших зло и на дома их:
И нелепо рядить о раскладах и видах,
восхваляя кого-то, виня, –
о страданиях чьих-то и чьих-то обидах, –
не о том леденеет броня!
Небо сумрачно. Море темно и жестоко.
И чернилами плачет февраль.
Но страна-броненосец выходит из дока,
расчехляя слепящую сталь.
Ключ к этому сочинению находим в эпиграфе «…и холодок штыка», усмотренный у Мандельштама.
Нам памятны замечательные классические строки Блока «Когда кильватерной колонной / Вошли военные суда», но в нашем случае образ страны-броненосца, расчехляющей «слепящую сталь», кажется космически судьбоносным, а эти две строки нашего современника – грандиозными.
Збро́я скаже́нной земли
От Новой Таволжанки, в которой с 2011 года живет Юрий Савченко, до Харькова по прямой – 55 км, до Белгорода – 40 км. До Волчанска, где идет суровая «заруба» по реке Волчьей, – по карте 12 км. Оттуда и гвоздит враг по селу практически в упор, как и по Шебекину, от которого до Волчанска 13 км. Потому книжка поэта «Стрежень живого разлома. Стихи военного пограничья» (Белгород, 2024), как гласит предисловие, «насыщена не только дымным воздухом фронтовой полосы южного Белогорья, но и впечатлениями от соприкосновений с реалиями непокоренного Донбасса задолго до начала СВО».
«…Ночью подымешься – огненным маревом / Юг озарился вдали: / Склады военные рвутся под Харьковом, – / Збро́я скаженной земли». (Зброя на малороссийском – оружие).
Есть стихотворения, обращенные к сыну, сражавшемуся и тяжело раненому на Сватовском направлении на Луганщине. Под Сватово 2 июня 2023 года погиб мой двоюродный брат Михаил Баранов (Донецк), один из первых добровольцев бригады донбасского ополчения «Восток».
Уроженец Харькова геологоразведчик и писатель Юрий Савченко детские годы провел в Якутии и на Северном Урале, школу и вуз окончил в Москве, работал в Горловской геологоразведочной экспедиции на разведке месторождений в Донбассе, Монголии, Восточном Казахстане, где в Усть-Каменогорске был избран депутатом горсовета, затем вынужденно перебрался в Москву. В 2011 году избрал лучшую участь – поселился в селе Новая Таволжанка Шебекинского района Белгородской области. В 2026 году удостоен премии им. А. Фета.
Сочинение «Дебальцево девятнадцатого года» – о том, что больно не только людям, но и всему живому, претерпевающему смертные муки по вине человека воюющего:
Природа безмолвна и нища.
Война здесь дурила всерьез.
Дубов перебиты ручища
И щиколотки абрикос.
Здесь кленам, отросшим кустами,
Стройней не бывать никогда.
Здесь в стены впечатано пламя
И вплавлены провода.
В стихотворении «Забрезжит свет под увертюру миномета…»:
Немного погодя рассыпется сорочий
Шальной, короткий холостой заряд,
И флейты птиц, гоня остатки ночи,
Без партитуры враз заговорят.
Какой тут сон? – и то, что снилось, не припомнишь,
Бьет миномет, но птиц не удержать,
И жизнь, похоже, держится на том лишь,
О чем живому невозможно знать.
Сочинение, датированное 14 июня 2023 года, дает повод вспомнить, особенно двумя последними строками, философскую лирику Федора Тютчева и, на мой взгляд, воронежца Алексея Прасолова (1930–1972).
А в Донце вода солена,
Плачет, мутится Донец.
Снова дрон из-за кордона
Надзирает наш конец.
…………
Сгинут укры, схлынут ляхи,
Нам набеги не впервой.
В алой, огненной рубахе
Встанет во поле герой.
Тут и частушечный хореический притоп слышится (помним: песенные приемы у этого автора в ходу, хорошее ухо! звучная первая строфа!), и «Теркин» Твардовского, и снова Межиров.
Поэт Юрий Савченко свое село покидает редко, и даже под каждодневным вражеским обстрелом пишет стихи, достойные пристального внимания любителей отечественной словесности, самого взыскательного читателя, тем самым занося в земные и небесные скрижали родную Новую Таволжанку.
Сочинения русских поэтов, по-прежнему остающихся на территориях, подконтрольных нынешнему киевскому режиму, представляет Ярослав Яструб (настоящее имя по понятным причинам скрыто), алфавитно завершающий алтайский том: «И глядит на меня, не мигая, мадонна из Горловки…»
Не плачь, отец, ты взял Берлин!
Пронизанные войной, трагизмом, болью и кровью стихи родившейся в Краснодаре москвички Лауры Цаголовой «не похожи на женские кружева». Дочь генерал-майора Кима Цаголова, о котором еще в Афгане ходили легенды, прожившая некоторое время с родителями там же, в Афганистане, войну знает и понимает изнутри, и нередко пишет о ней, «тысячелетней», – Великой Отечественной, афганской, нынешней Русской.
Слово о Лауре Цаголовой отметим ее стихами 2017 года о Великой Победе:
Затишья приторный сырец
разбавил горечь самокрутки…
– Война преставилась, отец!
Уже пошли вторые сутки.
……….
Пропахли спиртом ордена,
омыты ратные заслуги,
бинтует письма старшина
сложивших головы за други.
……..
— Не плачь, отец, ты взял Берлин!
Ты взял его! Будь он неладен.
Памятуя о пророческих дарованиях поэта Цаголовой, подозреваем, что Берлин вполне может вновь стать «неладен».
А победа значит – по беде
Литературная деятельность двадцатипятилетнего ереванца Константина Шакаряна, уроженца Москвы, известна довольно широко. Прежде всего стихами и эссеистикой о русской литературе XX века, опубликованными в толстых журналах. Русский поэт, Шакарян не прошел мимо Русской войны, десятилетие длящейся на Донбассе. В цикле стихотворений «Год 2022» он констатирует «горе – и тем, и другим»:
И вновь невозможно глядеть далеко,
И близко – не видно уже.
Война поселяется в нас, глубоко
Окапывается в душе.
Молодой литератор является незаурядным знатоком и поклонником советской поэзии, в том числе фронтовиков. Закончил диссертацию об И. Сельвинском. Взяв эпиграфом строку «Одной-единой страсти ради…» из знаменитого межировского стихотворения, произнеся «тягостное слово “перемога”», Шакарян пишет:
А победа значит – по беде:
По прошествии беды-напасти.
Не о тягости, не о труде –
В память той, одной-единой страсти.
Видишь: двуединая беда
Ширится кровавым бездорожьем.
Не придем к победе никогда,
Коль самих себя не переможем…
Поэт Шакарян завершает цикл тревожной и печальной констатацией (кстати, довольно мелодично и с уникальной рифмой победе–пропети):
Все по кругу – ничто не впервой.
Все едино – живой или мертвый.
Кто на Третьей воскрес мировой,
А кому – ожидать до Четвертой…
«Солнце пожрется, разверзнется ад…»
Лариса Шушунова родилась в 1972 году в Санкт-Петербурге, где в 2002 году и окончила истфак СПбГУ. Посещала литобъединения А. Машевского, Г. Гампер, А. Кушнера.
Шушунова ведет свой свидетельский разговор с теми, кто памяти не утратил, и с теми, кого уже нет.
Эти названья – Славянск и Дружковка…
Кто до недавнего времени мог
Даже подумать, что слово «винтовка»,
Щелкнув затвором – взведенный курок –
Станет не рифмой всего лишь, но частью
Жизни самой, что и гром канонад?
«Древнего зверя чудовищной пастью
Солнце пожрется, разверзнется ад…»
…..
С воем снарядов, с залпами «Градов»
Что за кварталом разносят квартал?
Всадник, топтавший хтонических гадов,
Скажешь, мол, и не такое видал?
……
Лишь бы разверзлась под нечистью Лета,
Ночь под лучами рассеялась фар…
Бей, барабан, и, военная флейта,
Громко свисти, разгоняя кошмар.
Снова мы видим мощный отсыл к сквозным культурным пластам. К Г. Державину – «Все вечности жерло́м пожрется». К К. Чуковскому и мифам обеих Эдд – с солнцем, пожираемым «древнего зверя чудовищной пастью». Помним финал сочинения И. Бродского «На смерть Жукова» (1974): «Бей, барабан, и, военная флейта, / громко свисти на манер снегиря», выросший из зачина державинского опуса «Снигирь» (1800): «Что ты заводишь песню военну / Флейте подобно, милый Снигирь?».
Не раз у Шушуновой встречаем слово «кошмар», в частности, и в стихотворении из цикла-посвящения 2015– 2023 годов Антону «Волку» Коровину – «Волчьей тропою» с эпиграфом из Марины Цветаевой «Кто уцелел, умрет, кто мертв – воспрянет». Первая часть этого цикла завершается мольбой-императивом, обращением к воюющему другу: «Будь, где хочешь, но главное – будь».
Словно Ярославна во Путивле
На забрале, по ветру – власы,
С неотступной мыслью – как ты? Жив ли?
Дни считать, минуты и часы
В ожиданье. Морде монитора
Трепет безразличен мой и страх,
Да и той, что косит без разбора
С ледяной улыбкой на устах…
Цикл стихотворений «Междумирье» (2024–2025) Лариса Шушунова посвятила другому другу – тоже питерцу, и тоже ополченцу – поэту Сергею Семенову, пропавшему без вести в конце января 2024 года («Ты в этот миг убит и не убит»). Взяв эпиграфом к циклу строки С. Семенова «Здесь смерть имеет местный колорит. / Пiд Кýпянском, як Шредiнгера кiт», в которых напрашивается литературная ассоциация, отсылающая к событиям столетней давности – диалог про кiта и кита из «Белой гвардии» Михаила Афанасьевича… Однако в контексте дальнейшей судьбы поэта Семенова, который месяц спустя исчез на Купянском направлении после атаки украинского БПЛА «Баба Яга», эти стихи приобретают «запредельные смыслы; то ли предвидение, то ли программирование собственной судьбы…».
Из предисловия к Антологии узнаем, что редакция «Алтая» заинтересованно следила и за появлением фронтовых стихотворений С. Семенова, ожидая его возвращения с фронта. Планировалось договориться о публикации. Весной с.г. пришло сообщение о найденных останках воина. Сейчас они проходят генетическую экспертизу.
В Антологии опубликованы стихотворения нескольких петербургских поэтов. У А. Вергелиса и Л. Шушуновой есть стихи, посвященные С. Семенову. К слову, Антология названа строкой А. Вергелиса.
Питерец Александр Леонтьев в Антологии представлен одним, но каким! сочинением – «На 350-летие Петра I». Сложный, ассоциативно наполненный виртуозный текст, стилистически-интонационно отсылающий чуть ли не в петровские времена, это в своем роде Тредиаковский, улучшенный тремя веками русского стихосложения. «Что ж бы тогда, как про́йдет уж сто лет!..» – помним, как косноязычно до невозможности воскликнул пиит на пятидесятилетие Петербурга.
Несомненно, автором алтайской Антологии следует считать и Ладу Пузыревскую (Новосибирск). В предисловии сказано, что журнал «Алтай» прежде публиковал произведения Л. Пузыревской, в том числе военную лирику, – «горловка», «молчать по-русски», «нет у битвы границ», «о войне не пишу», однако после скоропостижной кончины Лады опубликовать ее стихи в Антологии не удалось по не зависящим от редакции причинам.
Этим летом скончался поэт и переводчик Андрей Пустогаров (Москва).
Авторы антологии «Настало время жить в Истории…» в Истории живут и умирают. Стихи остаются.
Станислав Минаков
Специально для «Региональной России»
Белгород,
сентябрь 2026 г.
На фото: Лариса Виганд
Автор фото: С. Минаков